(no subject)

Отчет с игры Ангст по мотивам мира Гарри Поттера.
Предупреждения:
1. Мир игры - именно по мотивам, некоторые события произошли не так, как написано в книге.
2. В отчете присутствует пафос, страдания персонажа, сцены насилия, плохой русский литературный стиль.
3. Для тех, кто (вдруг) не читал книгу, некоторые пояснения:

Круцио - заклинание причинения боли, используется для пыток
Империо - заклинание подчинения разума
Авада Кедавра - заклинание мгновенного убийства
Гриндевальд - приблизительно аналог Гитлера в мире волшебников
Магглы - так волшебники называют обычных людей


Я, Дитрих Бауэр, виновен в том, что по моей вине погибли две женщины, которых я любил.
Мог ли я спасти их? Да, мог.
Погубил бы я мир, если бы снял одну из печатей? Теперь уже не узнать. Я умер, и менять что-нибудь поздно. Можно только вспоминать прошлое.

В 1934 году я уже не был таким убежденным сторонником Гриндевальда, как в школе. Магда Толлер, моя невеста, убедила меня, что безопасность нашего магического мира не стоит мучений, которые мы приносим магглам. Она спасала магглов от людей Гриндевальда, с гордостью называвших себя темными, а я помогал ей. За это Гриндевальд приговорил Магду к смерти. Я прекрасно понимал, что если ее поймают темные, то убьют - но это же были мои старые друзья, и я продолжал встречаться с ними. Вера де Брасси казалась в тот вечер такой доброй, такой понимающей… я сам не заметил, как рассказал ей, где будет Магда завтра. Именно в том месте и нашли тело Магды на следующий день.
Вера потом говорила, что я зря обвиняю ее в смерти Магды - я не слушал. Говорить ни с Верой, ни с кем из моих бывших друзей я был уже не в состоянии - мне хотелось только убить их, но я знал, что Магда бы не одобрила такое. Да и что я мог сделать один против них всех? Поэтому я покинул Германию навсегда. Уехал в Англию, начал новую жизнь, стал общаться с теми, кто выступал против Гриндевальда. Познакомился с влиятельной семьей Пакстонов, по их протекции устроился в министерство, женился на Сцилле Пакстон - мы с ней были немного знакомы еще во времена моей стажировки в Хогвартсе. В общем, превратился в добропорядочного английского волшебника - десять лет назад никто не мог бы представить меня таким.
Потом я вступил в Орден Хранителей - сообщество людей, защищавших Дюрандаль от попадания в недостойные руки. Правда, чем дальше, тем больше - особенно после начала открытой войны с Гриндевальдом - стали появляться сомнения, достойны ли сами члены Ордена. Мы со Сциллой резко возражали, когда в Орден приняли Делани Флетчер, женщину, которая не могла точно назвать отца своего ребенка - но, к сожалению, мы были в меньшинстве.

И наконец, тот день в 1944 году. Сперва пришло известие о смерти Дамблдора, главы Ордена. Затем, когда мы все собрались, чтобы обсудить положение, наша магия перестала работать - и тут появились темные. Им нужен был Дюрандаль, и они не готовы были остановиться ни перед чем, чтобы получить его. Для этого, однако, десять из девятнадцати членов Ордена должны были снять свои печати - а кто и почему может решиться на такое?
Сперва многие пытались убедить друг друга. Вера, в частности, обещала мне назвать имя того, кто ответственен за смерть Магды, если я сниму печать. Я боялся, что она сможет меня заболтать, поэтому настаивал на том, чтобы говорить с Верой только в присутствии жены. Сцилла удивилась такому моему поведению. Тогда я рассказал ей историю о смерти Магды - в первый раз за десять лет. Сцилла поняла мои страхи и, как всегда, поддержала меня.
Чуть позже Вера все-таки сумела поймать момент, когда я был один. Мы поговорили немного. Она говорила, что против смертей и убийств, обещала многое - например, отомстить тому, кто виновен в смерти Магды, если я сниму печать. К счастью, какое-то время я сумел сопротивляться ей, а потом она перешла к угрозам, в частности, угрожала пытать Сциллу. С этого момента стало ясно, что нормальный разговор невозможен.
Я не могу и не хочу говорить много ни с кем из них - эти люди способны только убивать, как бы благородно не объясняли свои поступки. Один раз я совершил ошибку, доверяя им, и результатом стала смерть Магды. Второй раз этого не будет.
Но Алексис Арно предлагает говорить с темными, отвлекать их внимание. Что же, пусть будет так - главное, чтобы Сцилла была рядом, иначе я могу поддаться их влиянию.

Моя память меня подводит. Помню только отдельные моменты.
Септимус Принц - загадочный человек в черном. Оказывается, когда-то давно, в школе, он встречался со Сциллой. Подает мне руку - я отказываюсь пожать. Рассказывает мне об ужасах, которые готовят магглы для всего мира - о лагерях смерти, об страшных атомных бомбах. Сверкает глазами, гипнотизируя меня. Пожалуй, будь я один, вправду испугался бы и мог бы поддаться.
Эмили фон Рогенхайм. Милая, наивная девушка, сама, похоже, не понимающая, зачем воюет за Гриндевальда. Говорит об упадке магии в Европе, о том, что темные просто не могут уйти отсюда и прекратить убивать - иначе мир погибнет. Пытаемся вместе со Сциллой ее переубедить, но натыкаемся на глухую стену - “я специалист, я-то все знаю”.
Вообще почти все темные, с которыми я говорил в тот вечер, утверждали, что не хотят крови и убийств. Просто по каким-то высшим причинам не могут оставить нас в покое, так что это мы виноваты, что отказываемся снимать печати Дюрандаля.
Теодор Лэнгли. Мы в свое время были немного дружны, я утешал его, когда в школе над ним издевались. Но потом он завел любовницу из магглов, околдовав ее зельями - пришлось уволить его из министерства, именно я тогда руководил товарищеским судом. Сейчас он зол на весь мир. Говорит, что если его используют и выбросят - по крайней мере это сделают люди, верность которым он выбрал сам.
Алан Дейн, аврор. Член Ордена. Первое, что сделали люди Гриндевальда, когда пришли - обвинили его в применении пыток к детям, а он и не отрицал. За такое, конечно, надо судить и выкидывать из Ордена - но не сейчас же. Впрочем, говорить с Аланом, как и с Делани Флетчер, я не собираюсь.
Сцилла боится пыток и смерти - а судя по поведению темных, они уже скоро начнут пытать людей, у них нет другого выхода, иначе никто из наших не поддастся. Я утешаю Сциллу, как могу, а сам думаю - что я буду делать, если останусь один? Людям из Ордена, раз среди них есть такие люди, как Дейн и мисс Флетчер, доверия все меньше. Или я слишком много хочу от них? В конце концов, и я сам не всегда поступал лучшим образом. Но сейчас лучше об этом не думать.
Темные, наконец, начинают пытки - выбирают по жребию одного человек и применяют к нему Круцио. Говорят - любой из вас может это остановить, если снимет печать. Кто-то соглашается - я так и не узнал, кто. Пытка останавливается, но это явно не последний раз.
Потом мы узнаем, что сняты еще три печати, всего теперь четыре. Сидим со Сциллой и другими в комнате с печатями - может быть, пока мы здесь, никто не осмелится снять еще одну.
Я не знаю, что мне теперь делать. В Ордене есть четыре человека, которые пошли на предательство. Есть Алан Дейн, пытающий детей. Есть Делани Флетчер, отдающаяся кому угодно без всякого стыда. Быть вместе с ними я не смогу - как не смогу и быть с людьми Гриндевальда. Мне остается только быть вместе со Сциллой - а если ее не будет?
Она пытается меня поддерживать и говорит, чтобы я не смел и думать о том, чтобы снять печать.
Решаю две вещи. Первое, что бы темные не делали, какие бы провокации не устраивали - не поддаваться им. Второе - если они начнут пытать Сциллу, пойду вместе с ней. Один я не выдержу.
Похоже, сейчас примутся за нас со Сциллой. Они издеваются надо мной, спрашивают, что буду делать, если начнут ее пытать. Сцилла говорит - не сдавайся. Я молчу. Издеваются, говорят, что я подкаблучник. Молчу.
Всех вежливо приглашают в общий зал. Не идем. Применяют Империо. Приходится идти.
Мне предлагают выбрать - кого сейчас будут пытать. Молчу. Они настаивают, говорят, что если я не выберу - пытать будут всех. Не хочу вступать в их игру, говорю, что извиняюсь перед всеми, но навязанный мне выбор делать отказываюсь. Сцилла выходит в круг, говорит, чтобы пытали ее. Иду за ней. Кто-то применяет Круцио ко мне, потом мне приказывают отойти.
Сциллу пытают. Если применят заклинание десять раз - она сойдет с ума.
Мне говорят - ты можешь это прекратить. Не помню, кто говорит. Умоляю их перестать - отвечают, что это в моей власти. Сцилла хватает меня за руку, просит не поддаваться. Не поддаюсь. Не выдерживаю. Падаю на пол - меня поднимают Империо.
Говорю им - только вы можете это остановить, вы же говорили, что не хотели боли и смерти? Не слушают, обвиняют меня.
Не помню, сколько раз они применяли Круцио. Меньше десяти. Стою на коленях, говорю Сцилле “Прости”, обнимаю ее, она - меня. Рядом подходят другие из наших.
Кто-то из темных, наконец, не выдерживает, направляет палочку на Сциллу:
- Авада Кедавра!
Сцилла падает рядом со мной. Прежде, чем я успеваю осознать происходящее, слышу голос Веры:
- Дитрих Бауэр, по твоей вине погибли две женщины, которых ты любил. Это ты предал Магду Толлер, хотя наверняка никому не рассказывал об этом. Тебе нет места в новом мире, который я хочу создать. Авада Кедавра!
Падаю. Темнота.

Мог ли я поступить иначе?
Да, мог.
Было это предательством или нет, было это действием или отказом действовать?
Я не знаю ответа.
Но здесь, за гранью мира живых, мы остались со Сциллой вместе.
Из десяти печатей было снято восемь.
Очень сильная была сцена с вами, и очень здорово ты всё описал.